Трудно мне писать оказалось идеальный дневник.
Выяснилось, что не хочу я вставать раньше детей. Хочу поваляться в кровати до последнего.
Не хочу спать в одной комнате вчетвером. Хочу спать отдельно с Ирис, да и не ложусь я сразу спать, а все равно за компом сижу. И мне приятно спать с малышом пятимесячным, обнимать его, укрывать одеялком.... Не уверена, что хочу отпустить ее спать в свою кроватку.
ТАкая вот жуть.
А чего я хочу?
Важно мне, чтобы они спали крепко, и Самсон меня слушался. В этом направлении и будем работать.
А я? почему я так мало делаю в творческом плане? Боюсь, что окажется, что мне это совсем не надо, а я-то столько к этому стремилась, хотела, желала, но не делала...
Я не подхожу к бисеру, потому что боюсь, что он мне вообще не нужен, что это не мое.
Сегодня меня разрывает от недовольства, но не абстрактного нечто, а конкретного недовольства совершенно реальными вещами. Поэтому не могу заставить себя писать про идеальный день, даже с издевкой и подколом, как могла бы.
Выяснилось, что не хочу я вставать раньше детей. Хочу поваляться в кровати до последнего.
Не хочу спать в одной комнате вчетвером. Хочу спать отдельно с Ирис, да и не ложусь я сразу спать, а все равно за компом сижу. И мне приятно спать с малышом пятимесячным, обнимать его, укрывать одеялком.... Не уверена, что хочу отпустить ее спать в свою кроватку.
ТАкая вот жуть.
А чего я хочу?
Важно мне, чтобы они спали крепко, и Самсон меня слушался. В этом направлении и будем работать.
А я? почему я так мало делаю в творческом плане? Боюсь, что окажется, что мне это совсем не надо, а я-то столько к этому стремилась, хотела, желала, но не делала...
Я не подхожу к бисеру, потому что боюсь, что он мне вообще не нужен, что это не мое.
Сегодня меня разрывает от недовольства, но не абстрактного нечто, а конкретного недовольства совершенно реальными вещами. Поэтому не могу заставить себя писать про идеальный день, даже с издевкой и подколом, как могла бы.
